News

Our lawyers actively cooperate with leading business media, both domestic and international. As renown experts on a wide range of topics connected with resolution of disputes in Russia we are invited to provide comments and expert opinions on current news, author articles and publications in the press, and take part in key events of the professional legal community across the globe.
Insolvency of a foreign legal entity: court practice updates (in Russian)
20 May 2022

Коротко о событии

22 апреля 2022 года было вынесено решение Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-31539/2021, в котором суд указал на возможность банкротства имущественной массы ликвидируемого иностранного юридического лица.

Правовая позиция сформулирована в рамках рассмотрения вопроса о введении процедуры конкурсного производства в отношении Pandora consulting LC – ликвидирующейся компании с местом инкорпорации остров Невис.

Важные правовые позиции

  1. Суд указал на возможность банкротства имущественной массы иностранного юридического лица – по аналогии с банкротством наследственной массы и крестьянских фермерских хозяйств.
  2. Нормы о моратории на банкротство относятся к личному закону юридического лица и не распространяются на банкротство имущественной массы иностранных юридических лиц.

Комментарии юристов

Суд указал, что отказ кредитору в применении механизмов банкротства в отношении имущественной массы ликвидируемого юридического лица ограничивало бы право кредитора на получение эффективной защиты со стороны российского суда.

При этом суд первой инстанции придерживается проведенной им же самим аналогии не вполне последовательно: указывая на то, что банкротство имущественной массы иностранного юридического лица, прекратившего деятельность на территории РФ, аналогично банкротству иных имущественных масс, суд тем не менее ссылается на личный закон должника и обосновывает, почему ликвидация юридического лица-банкрота на дату обращения с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом) не завершена.

Следует отметить, что необязательной была ссылка российского суда на Закон о компаниях острова Невис в рассматриваемой ситуации: банкротство имущественной массы предполагает отсутствие банкротящегося субъекта, поскольку должником является именно имущество, а не юридическое лицо.

На основании указанных предпосылок – нахождение должника в процедуре ликвидации, что свидетельствует об отсутствии намерения продолжать деятельность на территории РФ – суд сделал вывод о применении к должнику ст. 225 Закона о банкротстве – норм о банкротстве ликвидируемого субъекта.

Принятое решение является смелым и правильным несмотря на то, что оно вступает в противоречие с последними мировыми тенденциями на «универсализацию» банкротных процедур – определение центра банкротства через применение, например, COMI-стандарта. В ситуации, когда дальнейшее ведение деятельности должника на территории РФ не планируется, принятие решения в пользу введения процедуры в отношении имущественной массы или ликвидируемого должника в наиболее полной мере отвечает интересам его конкурсных кредиторов. Такое решение позволяет определить судьбу имущества, которое в любом случае до его распределения между конкурсными кредиторами не будет использоваться должником в гражданском обороте. 

Подобная логика в российской судебной практике звучит не впервые: так, в деле о банкротстве Витмет (дело № А83-6324/2018) Верховный суд РФ указал, что имущество должника используется на территории РФ, ввиду чего, несмотря на наличие возбужденного дела о банкротстве в отношении должника на Украине, требования российских конкурсных кредиторов (контрагентов по договору) подсудны компетенции арбитражных судов в РФ.

Принятое Арбитражным судом Челябинской области решение продолжает курс на «множественность» процедур банкротства. Риск этой тенденции в том, что это может привести к открытию множества не согласованных между собой процедур. Кажется, что такая логика позволяет открыть процедуру в отношении имущества любой иностранной организации, которая осуществляет деятельность в РФ, однако следует поставить вопрос о том, насколько универсальной является принятая позиция. По нашему мнению, такое жесткое решение является допустимым лишь в случаях, когда иностранная компания уходит из России, но не в ситуациях, когда восстановление ее деятельности возможно.

В отношении позиции по мораторию следует отметить, что применение норм о моратории вызывает много вопросов на практике – в частности, это вопрос о его цели, которая при принятии соответствующего акта не была разъяснена компетентным органом. Равным образом не был разъяснен вопрос о возможности применения моратория к иностранным юридическим лицам.

В рассматриваемом деле суд толкует нормы о моратории, скорее ориентируясь на цель их принятия, которую он выводит на основании собственного усмотрения, а не на формальные основания, которые он указывает в решении.

Целью моратория на возбуждение дел о банкротстве в связи с коронавирусом являлось предоставление льгот тем лицам, которые планируют продолжать хозяйственную деятельность. В рассматриваемой ситуации должник ликвидируется, что однозначно указывает на уход должника с российского рынка, что указывает на то, что применение моратория обусловит необоснованное затягивание процесса, что нарушит права и законные интересы конкурсных кредиторов, поэтому принятое судом решение обеспечивает баланс интересов сторон.

Решение Арбитражного суда Челябинской области отражает основные тенденции, которые существуют в текущей правоприменительной практике в отношении банкротства иностранных юридических лиц. Это решение явно подчеркивает большое количество пробелов в действующем законодательстве, которые требуют дополнительной проработки на уровне нормативных правовых актов и судебной практики.